Уважаемые друзья, предлагаем вашему вниманию беседу с настоятелем нашего прихода отцом Романом о святынях, хранящихся в храме Святой Троицы.

 Святыни Троицкого храма

 

 Отец Роман, почему каждый храм старается иметь, помимо большого количества икон святых, частицы их мощей, и откуда такое почитание умерших тел, ведь живой после смерти остается только душа, а тело до всеобщего воскресения - мертво?

 Почитание святых мощей - древнее явление, ведущее свою традицию с самого начала христианства. Достаточно перечитать Деяния, Послания Святых Апостолов, где рассказывается, что платки и опоясывания Апостола Павла даровали людям исцеление. Болящие люди стремились прикоснуться, приложиться к частицам одежды Апостола Павла, чтобы получить помощь и исцеление. Нам известен еще более чудесный случай – когда тень апостола Петра осеняла болящего человека, и он вставал здоровым.

 Это говорит о том, что святые люди обладают благодатной силой или, говоря современным языком, энергетикой. И эта сила, этот свет таковы, что вещи, которыми эти люди пользовались, тоже обладают особой силой, мистической связью с ними. Тем более, если Господь попускает остаться нетленным телу, которое пронизано благодатью Святого Духа.

 В том же Священном Писании сказано: ваши тела – храмы Духа Святого. Это значит, что тело облагодатствовано, обожено. Цель христианской жизни – обожение, состояние Божества, возвращение человека в состояние Адама до грехопадения. Человек ниспал грехом из состояния высшего – состояния богообщения, и цель всей нашей теперешней жизни – вернуться в это состояние, когда в буквальном смысле само тело пронизано благодатью и божественной энергией.

 Соответственно, тело святого, в каком бы состоянии оно не сохранилось – в полном нетлении или только отдельные косточки – это то же самое тело, материя, которая пронизана благодатью. И мы не можем назвать это тело мертвым, несущим смертоносное влияние, тление. Наоборот, это та материя, которая несет исцеление, утешение больному человеку. Поэтому со времен древней Церкви существует почитание именно святых мощей.

 Кроме того, ранняя история христианства – это период мученичества, когда христиане тела своих мучеников прятали, хоронили, на их телах и служилась литургия. Так что почитание святых мощей – это еще и связь с литургией, центром всего богослужения. Литургия служится на антиминсе, который лежит на престоле. В антиминс в обязательном порядке вшиваются мощи святых мучеников. Это та самая мистическая связь с подвигом мученичества, по образцу Христа-Спасителя.

 Если древние времена мученическая кончина часто означала, что тела не сохранялись целыми, то современное мученичество – другое, вспомним хотя бы новомучеников российских, многие тысячи которых были расстреляны в годы советской власти. Не кощунство ли разделять на части их тела?

 Это явление не последнего времени. Еще раз поясню, что литургия служится только на мощах мучеников. Древние христианские общины всегда старались иметь если не целиком мощи, то хотя бы их частицы. Ведь далеко не во всех христианских общинах были целые гробницы. В подобных случаях специально отделяли частицу тела мученика, чтобы передать в эти общины. Когда раскапывали тело мученика, даже если оно истлевало, все равно оставались косточки, и отделить их не составляло никакого труда, они уже были разделены. Поэтому принцип разделения тел мучеников на части имеет древнюю традицию. Тем более в Ветхом Завете нам сказано, что когда будет всеобщее воскресение мертвых, Господь из праха, из мельчайших частиц, рассеянных по всему миру, соберет, соединит, восстановит это тело. Поэтому не принципиально, на сколько частей оно разделено и как разошлось по свету.

 Можно ли говорить, что чем больше частиц мощей в храме, тем он святей? Или просто у людей больше возможностей поклониться тому святому, к могиле которого, возможно, они никогда в жизни не смогут приехать?

 Я бы не стал говорить, что от количества мощей храм и или мы становимся святее. Самый главный результат – это изменение человеческой жизни. Стал ли человек святее, лучше от того, что в храме много мощей? Как правило, этого не происходит. Степень святости от количества мощей, конечно же, не зависит.

 И мне кажется не совсем правильным, когда в некоторых храмах, особенно новооткрытых, у общины или настоятеля есть стремление собрать как можно большие мощевики. Это не должно быть искусственным. Господь сам посылает нам требуемое, в том числе мощи. Сложись так, что нам предложат частицу мощей, конечно же, я с благодарностью ее приму. Но специально мы никогда не искали, не просили у кого-то какие-то мощи. И я считаю, хорошо, если в храме будет хотя бы одна частица мощей какого-нибудь святого, чтобы можно было поклониться, приложиться.

 Многие монастыри имеют большие собрания частиц мощей. Так исторически сложилось. В древних монастырях - на Афоне, в Троице-Сергиевой лавре, - где не прекращалась традиция богослужения, эти мощи собирались веками: приносились в дар монастырю или передавались как великая святыня на хранения, защиты от поругания во время военных набегов. Это был естественный процесс.

 Частицы мощей каких святых хранятся сейчас в нашем храме? Есть ли какая-то преемственность по отношению к тем реликвиям, которые были в старом, разрушенном храме? Известна ли их судьба или они безвозвратно утрачены?

 В разрушенном храме, по свидетельству исторических документов, хранились очень важные святыни. Одна из них - частица копья, которым был пронзен Христос на горе Голгофе. Ее привез Петр Васильевич Хитрово, строитель храма, еще в 18 веке, из Рима, где он был по повелению Екатерины II. Римскими епископами ему был преподнесен ковчег с сертификатом, свидетельствовавшим о подлинности этой святыни. И когда Петр Васильевич построил храм в Воскресенском, он поставил в нем этот ковчег. Вот лишь одна из святынь, которая хранилась века, и люди с благоговением к ней прикладывались. Частицы копья, Креста Животворящего – это большие святыни, и редко где их можно встретить. К сожалению, мы не знаем судьбу той частицы копья.

 Когда был построен Троицкий храм, задача повторить то, что хранилось здесь ранее, не стояла. Мы понимали, что на все воля Божия. И когда сложились благоприятные обстоятельства, мы познакомились с настоятелем храма Покрова на Лыщиковой горе Владимиром Ригиным, в храме которого по благословению Патриарха Алексия были положены мощи священноисповедника Романа Медведя, известного пастыря, проповедника начала 20-го века в Москве. И потому, что у нас с отцом Владимиром возникла взаимная симпатия, и потому, что мое имя тезоименито священноисповеднику Роману, отец Владимир предложил отделить для нас частицу мощей этого святого. Что он и сделал, собственноручно отделив из раки с мощами частицу и преподав ее мне. Я положил ее в ковчежец и привез в наш храм. Это была первая святыня, которая нежданно-негаданно к нам прибыла. С тех пор она хранится в нашем реликварии.

 Сначала это был маленький ковчежец, в котором лежала лишь одна частица святых мощей. Потом появилась еще одна – часть мощей священноисповедника Афанасия, Ковровского епископа, которого я очень чту, тем более что он мой земляк, служил на моей Родине. Епископ Афанасий почитаем мной как великий светильник, любитель, знаток и исследователь богослужения, человек, который собрал огромное количество материалов по всем русским святым, явился инициатором их памяти и в буквальном смысле написал службу всем русским святым. Это человек столько сделал для литургического богослужения в 20 веке, в страшное время пыток, гонений. Удивляет его житие, состоящее из сплошных арестов, ссылок и мучений. И параллельно с этим в камерах, ссылках, лагерях он продолжал работать, составлять богослужебные тексты, служить тайком в камерах. Я низко-низко склоняюсь перед памятью этого человека. Я имел счастливую возможность бывать в доме, где он доживал свой земной век, общаться с теми, кто его лично знал. От них я получил его фотографию, запечатлевшую его мученический лик во время одной из ссылок, гребешок, которым он расчесывался.

 Конечно же, возникла мысль, что хорошо бы иметь частицу его святых мощей. Но как это сделать, было непонятно, потому что мощи его лежат во Владимире, в Рождественском монастыре. Действуя в установленном порядке, я должен был обратиться со специальным прошением к митрополиту Ювеналию, чтобы он, в свою очередь, обратился к владыке Евлогию, Владимирскому и Суздальскому, чтобы тот дал благословение на разделение мощей. Это сложная многошаговая процедура и не понятно, будут ли владыки заинтересованы в том, чтобы заниматься этим для нашего храма.

 И вдруг выясняется, что в мой родной город Ковров, где владыка Афанасий служил, имел кафедру и титул (Ковровский), передали достаточно большую частицу мощей. А т.к. мы близко знакомы с благочинным города Коврова отцом Стефаном, то обратились к нему с просьбой, нет ли возможности отделить частицу мощей для нас. Он пошел навстречу и передал для нашего храма частицу. Т.е. все произошло не тем путем, как полагалось и предполагалось, а гораздо проще. И я чувствовал в этом, что владыка Афанасий сам идет навстречу. Наверное, владыка Афанасий видит, как я его люблю и почитаю, и всегда стремлюсь служить и молиться в день его памяти, и донести до людей, рассказать и показать, насколько это был великий светильник.

 А мой ближайший друг, однокурсник, литургист и большой почитатель владыки Афанасия, Александр Владимирович Шишкин, который возглавляет богослужебно-календарный отдел Московской Патриархии, заказал в Троице-Сергиевой лавре писаную икону для нашего храма. Она поставлена в алтаре, а частица мощей хранится в реликварии.

 Еще одна святыня, тоже пришедшая к нам сама собой – это частица мощей преподобного Серафима Саровского.

 У моего знакомого священника была частица мощей преподобного. Она хранилась в храме, в отдельной коробочке лежала на престоле, поскольку реликварий еще не был оформлен. И один его знакомый священник попросил отделить для своего храма частичку мощей. Я никогда не дерзал этого просить, т.к. это нескромно, неловко, я же не знаю, какой величины эта частица, можно ли от нее что-то отделить. И вот однажды, когда я приехал к нему в гости, он меня попросил помочь отделить частичку мощей. Эта процедура совершается на жертвеннике: надеваются особые священные облачения, священник священным копием на специальной дощечке производит надрезание, раздробление частицы. И когда он стал надрезать частицу, от нее случайным образом отделилась не одна, а две частицы. Он говорит: «Ой, еще одна частица отделилась. Что же с ней делать? А у тебя есть?» - Я отвечаю: «Нет». Вот таким образом к нам пришла и  частица святых мощей преподобного Серафима Саровского.

 Из различных паломнических поездок в Палестину, по Святым местам, в Грецию, мы тоже привозили разные реликвии.

 Когда я служил на Гробе Божией Матери в Гефсимании, после службы местный монах, который там живет и присматривает за Гробом, поманил меня к себе (он по-русски не говорит), привел в келью, поблагодарил (насколько я понял его речь) на ломаном греческо-английском языке за служение. Потом он открывает ящичек, отделяет маленький камушек, отдает мне и говорит, что это частица гроба Богородицы, тебе. Я и мечтать о таком подарке не мог, гроб Божией Матери под стеклом, закрыт со всех сторон, и даже если бы очень хотелось получить его частичку, физически это невозможно.

 Я, конечно, ему низко в ножки поклонился, поблагодарил чуть ли не со слезами на глазах, и потому что он так меня приятно удивил, преподав эту частицу, и потому что сама служба на Гробе Богородицы была необыкновенно проникновенной, невозможно передать словами.

 Почему он так выделил меня, я же не один священник там был? Я все благодарил, раскланивался, и он, видя мое сияние и огромную радость, открывает другой ящичек, достает еще один камушек и отдает мне. И говорит, что это частица Гроба Господня, частица Голгофы. А Голгофа тоже вся закрыта более двухсот лет, чтобы паломники не растащили ее по камушку. Но братство монахов, которое смотрит за Гробом Спасителя и Гробом Богородицы, убирается там и, соответственно, может осыпавшиеся камушки взять. Вот таким образом эти камушки попали к нам.

  Когда я был на Святой горе Синай (где было явление Бога Моисею в неопалимой купине), Господь сподобил обрести там камень, на котором отпечаталась неопалимая купина. Такие камни очень редко, но попадаются до сих пор. В буквальном смысле это скол камня с отпечатком кустика – очень красиво. Мы его привезли и тоже положили здесь.

 Еще одна история связана с поездкой к Мамврийскому дубу. Мы особо готовились к ней, потому что являемся прихожанами храма Святой Троицы, а явление Троицы было именно под мамврийским дубом. Для нас это прямая связь с этой реликвией. Дуб тоже огражден решеткой, к нему никак не подобраться, ничего не отщипнуть. Но когда мы окончили молиться, служитель вынес нам достаточно большую частицу коры Мамврийского дуба. Удивительно.

 Одна из прихожанок, будучи в Иерихоне, получила от служителей сучок от древа Закхея, на котором Господь его увидел и призвал.

 Из разных паломнических поездок такие святыньки привозились и, конечно, нужно было все это как-то разместить, оформить и предложить людям, чтобы они могли все это видеть, созерцать, прикоснуться.

 Когда все это стало оформляться, я решил, что и те реликвии, которые хранятся у меня дома, мои личные, перешедшие мне от разных людей по различным причинам, тоже могут здесь быть выставлены. Это подлинные фотографии старца Амвросия Оптинского, старца Варнавы Гефсиманского, фотографии и служебник священноисповедника Игнатия Лебедева, известного старца Зосимовой пустыни, а потом московского старца. Скоро праздник священноисповедника Игнатия Лебедева (беседа с отцом Романом состоялась 14.09.2013) и поэтому выставлены его фотографии и служебник, подписанный им собственноручно, по которому он молился и совершал службы.

 Это шапочка схимонахини Серафимы, известной подвижницы из Князевладимирского женского монастыря, единственной насельницы, оставшейся в живых, но калекой, после мучений и издевательств над ней. Она всю жизнь была лежачей, но к ней приезжало множество людей, даже митрополиты, и она пользовалась большим уважением. Жила в Коммунарке, а похоронена была за алтарем в храме в Бирюлево. Сейчас готовятся материалы к ее канонизации. Шапочку мне передали люди, лично знавшие схимонахиню Серафиму.

 Т.е. предметы, которые были связаны с какими-то святыми людьми, тоже выставлены, как ниточка, связывающая нас с ними. Поэтому у нас не мощевик, а реликварий – небольшое собрание вещей, которое Господь определил нам здесь хранить.

 Мне кажется, что очень немногие прихожане прикладываются к нему.

 Мало подходят, т.к. не знают, что в нем находится. Потому и избрана для нашей беседы эта тема, чтобы была информация о том, что там собрано, и чтобы люди могли с благоговением подходить, прикладываться, просить помощи, укрепления сил для духовной жизни.